Владимир Мальков… Послание № 5…

     В доме под номером 9 в квартире под номером 17 жили люди.

     Мать и сын.

     Варваре Леонидовне было шестьдесят пять лет.

     Борису Варваровичу недавно исполнилось тридцать семь.

     Отца в семье не было. Никогда. Не было воспоминаний о нем. Не было фотографий. Не было имени и фамилии.

     Всю жизнь вдвоем…

    Они любили смотреть телевизор. Вместе.

    Английские сериалы. Документальные фильмы о мире животных. Передачи о лучших музеях и картинных галереях мира. Гонки формулы один. Рассказы о вкусной и здоровой пище. Футбол. Баскетбол. Мультфильмы. Словом, многое.

    Посмотрев телевизор, они ложились спать. В одну большую кровать. Так повелось. С детства.

    Желали друг другу спокойной ночи. Спали исключительно как мать и сын.

    Видели сны.

    Утром рассказывали их друг другу.

    Завтракали. Уходили на работу.

    Она в школу, так как работала учителем.

    Он в магазин, так как работал бухгалтером.

    Работали честно, старательно, с чувством долга.

    Наступал вечер. Свет исчезал постепенно.

    Электричество приходило на смену…

    В квартире № 17 пили чай. Варвара Леонидовна любила зеленый в пакетиках. Борис предпочитал черный с кардамоном в пирамидках. Оба любили горький шоколад. «Бабаевский».

    — Сегодня очень вкусный чай, — Варвара Леонидовна с удовольствием пригубила тонкую фарфоровую чашку. — Какое же счастье пить этот чай. — Нежно уточнила она и закрыла глаза, пытаясь в полной мере насладиться нахлынувшим счастьем.

    — Чай на редкость хорош, — Борис утвердительно кивнул головой и с восторгом вдохнул аромат любимого напитка. — Да и шоколад тоже отменный.

    — А Майкла Джексона мне до сих пор очень жаль, — задумчиво произнесла мать, с улыбкой вспоминая все свои неудачные попытки овладеть его лунной походкой.

   — Мне тоже. Хотя я никогда не был его поклонником.

   — Так здесь иное. Я ведь тоже не все в его творчестве принимала. Но согласись, всегда чувствовался масштаб. Энергия. Пластика. Нежность.

   — Всемирная слава. А в итоге оказалось, что одинок и несчастен.

   — И смертен, — значительно уточнила Варвара Леонидовна. — Честно говоря, у меня на этот счет сомнения были. Думала что не умрет… Во всяком случае надеялась.

   — Ты добрая.

   — Просто я его всегда очень высоко ценила. Он в перечне моих предпочтений всегда был рядом с Шаляпиным, Изабеллой Юрьевой, Альбертом Эйнштейном.

   Оба глотнули  чая. Взяли по дольке шоколада. Ощутили вкус какао-бобов.

    - Жениться тебе надо, — тихо сказала Варвара Леонидовна. — Я чувствую.

   Борис посмотрел в окно. Посмотрел не для того, чтобы что-то увидеть. Посмотрел, чтобы посмотреть.

    - Тебе из школы давно пора уходить. Нужно расслабиться, заняться здоровьем,  отдохнуть от стаи кровожадных детей. — Размеренно промолвил он.

   - Тебе. Надо. Жениться.

   - Придет время — женюсь. Еще жалеть будешь, утешать…

   - Что с тобой? — мать внимательно посмотрела сыну в глаза. — Ты в последнее время стал другим. Что-то в тебе происходит. Мучаешься?

   - Так я не только Майкла Джексона вспоминаю. Мне и Фрэнка Синатру до сих пор жаль и Олега Даля, и сестру твою. Дарью Леонидовну.

   - Не пытайся меня ввести в заблуждение. Здесь не других. Здесь тебя самого впору пожалеть. В глазах у тебя рябь… И холодно. Ты не влюбился?

   — Нет.

   — Тогда что?

   Несколько минут длилось молчание.

   — Может быть, телевизор посмотрим? —  поинтересовался Борис.

   — Так что же случилось? — взволнованно спросила мама.

   Он встал и тихо вышел из кухни.

   Она встала и решительно пошла вслед за ним.

   Сели на диван. Над диваном картина. На картине голые люди. Адам и Ева.

   На телевизионном экране голые звери. Антилопы и гепарды.

   Десять минут телевизор смотрели молча. На одиннадцатой молчание пошло ко дну.

   — Может быть тебе в Краеведческий музей сходить? Развлечься… — Тихо промолвила Варвара Леонидовна, словно разговаривая сама с собой.

   — У меня все нормально.

   — Может быть тебе познакомиться с племянницей Софьи Андреевны? Ей двадцать семь лет. Внешность. Образование. Детей нет. Семья интеллигентная. Ищет достойного мужчину… Тебя.

   — Ты мне о ней уже говорила, — Борис невольно улыбнулся. — И не один раз.

   — И что?

   — В данный момент я не чувствую в себе не малейшего желания строить отношения с женщиной. Я очень занят. Я много думаю. Прислушиваюсь к себе. И слышу много загадочного…

  - Загадочного? — Варвара Леонидовна взволнованно прижала руки к груди.

  — Да не переживай ты. Не надо.

  — Боря, что же ты слышишь? Скажи мне. Я же мать…

  — И отец. И небо. И вода, и святой дух.

  — Что-то серьезное? О чем просто так не скажешь? — Варвара Леонидовна нежно прикоснулась к его руке.

  — Мне кажется, что я вампир, — глухо промолвил Борис и печально посмотрел в глаза своей единственной женщине.

  — Ты шутишь?

  — Я не шучу…

  — Ты ее уже  пробовал?

  — Да… Свою… Несколько раз приходил в процедурный кабинет и просил медсестру взять у меня кровь. Для исследований. Она брала. Я забирал. Затем приходил домой и кушал…

  — Ну и…

  — Понравилось.

  — Тебя сильно к ней тянет? — произнесла Варвара Леонидовна практически шепотом.

  — Значительно сильнее, чем к племяннице Софьи Андреевны.

  — А чужую тебе попробовать хочется? Так чтобы с рычанием.                                    С остервенением. С жестокостью.

  — Иногда… Хочется шею кому-нибудь прокусить. И наслаждаться…

  — А кого в большей степени хочется зубами поранить. Женщин или мужчин?

  — Женщин, — твердо ответил Борис.

  — Подобное может быть на почве неудовлетворенности. По причине нереализованности твоих сексуальных потенций… Жениться тебе надо. Как можно скорее.

  — Не волнуйся. Я себя контролирую.

  По телевизору закончилась одна передача. Началась другая…

  — Мне немного не по себе, — Борис глубоко вздохнул и неторопливо встал с дивана. — Пойду пройдусь. В магазин зайду. Нам что-нибудь нужно?

  — Ты только не волнуйся, — Варвара Леонидовна взяла свой кошелек, достала тысячную купюру и протянула ее сыну. — Купи что-нибудь эдакое. Оптимистичное. Веселое.

  — Красное вино?

  — Лучше зефир в шоколаде.

  — Куплю  простоквашу, — уточнил  Борис и вышел на улицу.

   Деревья считали до десяти. Листья шептались друг с другом. В песке играли песочные дети. Автобусы патрулировали улицы города. Собаки превращались в людей, покупали сигареты и водку. Пили. Курили. Вновь перевоплощались в собак. Сходили с ума. Забывали о долге. Умирали на паперти…

   Супермаркет «Матадор» располагался в трех минутах ходьбы. Режим работы — круглосуточный. Рядом стоянка для автотранспорта. Около входа электрические гирлянды, рекламные баннеры и оживленная летняя молодежь.

   Борис зашел внутрь. Приятная прохлада от мощных кондиционеров. Стеллажи. Товары. Продавцы. Покупатели.

   Он неторопливо прогуливался по магазину. Иногда останавливался и рассматривал то, что привлекало его внимание. Изучал количество калорий, наличие консервантов, отсутствие генномодифицированных ингредиентов. Словом — пытался расслабиться…

   Вскоре приблизился к полкам с кисломолочными продуктами. Взял одну упаковку простокваши. Посмотрел срок годности. Поставил на место. Взял другую и остался доволен. Затем решил выполнить пожелание второго члена семьи и направился в царство кондитерских изделий. Подошел к зефиру. Протянул руку к коробке. Но неожиданно ему стало плохо. Не так чтобы совсем, но в сердце возникла боль, а в голове послышались странные  крики. Он остановился. Закрыл глаза и  прислонился лбом к алюминиевой перегородке.

   — Вам плохо? — Взволнованно произнес приятный женский голос.

   — Немного, — Борис открыл глаза и невесело улыбнулся. — Сердце болит, да в голове кричит кто-то. Сразу не разберешь.

   Он посмотрел на нее. Короткая стрижка. Гладкая кожа. Легкий загар. Прозрачное летнее платье. Красавица.

   — Может быть, вызвать скорую помощь? — женщина прикоснулась к его плечу.

   — Не думаю… Мне уже лучше.

   — Вам действительно лучше? — уточнила она с оттенком милосердного недоверия.

   — Честное слово, — Борис улыбнулся и растерянно покачал головой, словно щенок, наблюдающий за своим отражением в луже. — Спасибо Вам.

   — Не за что.

   — Всего доброго.

   — Пока.

   Она повернулась и пошла дальше. Он некоторое время смотрел ей вслед. Состояние улучшилось до еле заметного покалывания под лопаткой и шепота. Затем Борис продолжил свой путь. Постранствовал еще минут пять, подошел к кассе и был приятно удивлен. Впереди него стояло два человека.  Одним из них была женщина. Та самая. Добрая. Милосердная. И красивая.

   — Я за Вами, — негромко произнес он, невольно пытаясь обозначить свое присутствие рядом.

   — Вы в порядке? — она улыбнулась, попутно выкладывая на движущуюся ленту хлеб, вино, апельсины и йогурт.

    — Спасибо. Все хорошо.

    Кассир оперативно считывала штрих коды и уже через десять секунд объявил женщине сумму покупки.

    — Шестьсот шестьдесят шесть рублей шестьдесят шесть копеек, — четко произнесла она, и та же самая мистическая сумма тут же зажглась на кассовом мониторе.

   Женщина открыла сумочку. Ее пальцы проскользнули внутрь и несколько мгновений путешествовали в глубине в тщетной надежде найти кошелек.

    — Ой, — негромко воскликнула она. — Кажется, я забыла деньги.

    — Ничего страшного, -  решительно произнес Борис. — Я заплачу. Пустяки.

    — Спасибо.

    Он заплатил за нее, затем рассчитался за простоквашу и зефир в шоколаде. И при этом очень хотел, чтобы она не ушла. Чтобы она осталась для того, чтобы сказать ему нечто хорошее. Чтобы она ждала его около выхода. Или входа. Это кому как угодно.

    Она не ушла.

    — Вы извините меня, — сказала она, растерянно пожимая плечами. — Я невольно доставила Вам некоторое беспокойство. Вы потратили свои деньги. Я — Ваш должник.

    — Если Вы еще хотя бы раз вспомните об этом пустяке, Вы невольно заставите меня краснеть, так как все случившееся не стоит ни одного Вашего слова. Тем более фразы…

    — Вы добрый.

    — Я вампир.

    — Вы шутите?

    — Мама задала мне этот же самый вопрос. Не шучу.

    — Как интересно, — женщина посмотрела на Бориса с нескрываемым обожанием. — А я вампиров представляла несколько иначе.

    — Я не знаю, как выглядят другие. Мне же досталось это тело, эти руки, эти ноги, эта голова. Одежду я покупал сам.

    — И ботинки?

    — Все кроме ботинок… Ботинки купила мама.

    — Меня зовут Оксана.

    — Борис.

    — Хороший вечер.

    — Да.

    Они посмотрели по сторонам. Потом друг на друга.

    — Пожалуйста, возьмите деньги, — Оксана протянула ему семьсот  рублей.

    — Вы нашли кошелек? — удивленно спросил он, мягким движением руки отвергая ответный жест.

    — Я его не теряла. Но не спешите меня осуждать за это безобидное представление. — Она виновато опустила глаза. — Просто сегодня со мной случилось нечто загадочное. Когда я увидела Вас, я вдруг поняла, что не могу пройти мимо.

   — Потому что мне было плохо?

   — Потому что плохо было именно Вам… Я не знаю, как это объяснить. Может быть потому, что Вы очень красивый мужчина.

   — Я?

   — Именно Вы. И при этом Вы напомнили мне добрую книгу. Книгу, впитавшую в себя глубину и пронзительность всех добрых книг. И эта ассоциация мгновенно вошла в меня. И она не требовала каких-то конкретных математических доказательств, утомительных размышлений. Она естественно превратилась в часть моего вечера. Моего взгляда. И я подошла к Вам. И мне было действительно важно, чтобы у Вас все было хорошо.

   — А если бы я умер?

   — Прямо в магазине?

   — Да.

   — Мне было бы Вас очень жаль…

   — А что Вы могли бы мне рассказать по поводу потерянных денег? — Борис невольно сделал шаг вперед, и они медленно пошли по тротуару в сторону автостоянки.

   — Это заветное. Я впервые в жизни ощутила столь неожиданную уверенность в отношении к другому человеку. И когда я увидела Вас вновь, мне вдруг стало очень важно узнать иное. — Она остановилась и посмотрела ему в глаза. — Откликнитесь ли Вы на мою проблему? Появится ли у Вас желание помочь мне? Мне, почему-то, очень верилось в это…

   —  Странно.

   — А я очень рада.

   — Я тоже.

   В кармане у Бориса зазвонил сотовый телефон. Это была Варвара Леонидовна.

   — Боря, ты где?

   — Я рядом с магазином.

   — У тебя все нормально?

   — Да.

   — Боря, ты, пожалуйста, ни о чем не беспокойся. Ни о чем, ни о чем. Все это пустяки. Чего в жизни не бывает. Переживем. Вон у соседей вообще негритенок родился.

   — Ты тоже ни о чем не волнуйся. Скоро буду. — Твердо промолвил Борис и отключил телефон. — Мама. — Нежно уточнил он.

   —  Увы. Пора расставаться. — Оксана остановилась и нажала на кнопку автосигнализации.

   -  Это Ваша машина?

   -  Да.

   — Красивая, — с уважением произнес он.

   — Может быть поедем вместе? В какое-нибудь кафе. Поговорим… Крови попьем…

   — Поедем, — с неожиданной для себя  решительностью промолвил Борис.

   — Предупредите маму?

   Борис тут же позвонил Варваре Леонидовне.

    - Мама я задержусь… Встретил друга… Да нет… Тепло… Не тянет… Ты уж не думай, что я то и дело на всех окружающих бросаюсь… Это пока внутри… Глубоко… Да… Не волнуйся…

    Они сели в машину и поехали в центр города.

    Выбрали кафе. Сели за столик. Заказали черный чай с кардамоном, кофе и два кусочка торта.

   Звучала негромкая музыка. Посетители  разговаривали. Танцевали. Смотрели друг на друга, словно видели в первый раз. В аквариуме плавали рыбки. Подсветка предавала им  дополнительный колорит. Плавники превращались в крылья, глаза в иллюминаторы, водоросли перевоплощались в щупальца осьминога…

   — Может быть совершим маленький подвиг и станем говорить друг другу «ты»? — с улыбкой сказала Оксана. — Или существуют некие принципы…

   — Ты очень красивая.

   — А ты вампир.

   — Я ведь на самом деле… Это не шутка.

   — Ты выбрал меня и мою кровь? Ты выбрал мою кровь и мою машину? Ты уже подсыпал мне в кофе снотворное? Ты внимательно следишь за движениями моей шеи? Ты хочешь ее?

   — Мне действительно иногда очень хочется выпить человеческой крови. Это  желание я осуществил всего лишь два раза. Пил свою кровь… Но ведь если подобное стремление живет во мне, не исключено, что в будущем оно разовьется и полностью завладеет моим рассудком… Я очень боюсь…

   — Ты это серьезно? — Оксана скептически поджала губы. — Ты волнуешься из-за того, что два раза в жизни выпил свою кровь? Ты волнуешься, что когда-нибудь станешь другим и не сможешь себя контролировать?

  — Да.

  — А ты никогда не задумывался о том, что практически все люди, живущие на Земле, в порывах эмоций периодически хотят кого-то убить. Но подавляющее большинство из нас не делает этого. Не пропускает этот животный порыв через фильтр собственных представлений… А кто-то пропускает. И убивает… Ножом или кочергой.

  — Наверное ты права. Но мне все равно не вполне уютно от этого.

  — А сколько странностей живет в каждом человеке? В наших знакомых. В наших близких. В нас самих. — Она  сделала глоток кофе и облизнула губы. — К примеру, одна моя подруга любит подмешивать своему мужу в пищу разные возбуждающие препараты. Это правильно?

  — Думаю, что нет.

  — Другая приходит в дорогие бутики с неизменным желанием что-нибудь там украсть, несмотря на то, что у нее очень много собственных денег. Третья испытывает непреодолимое желание разбросать по почтовым ящикам своих соседей  анонимные письма, переполненные оскорблениями и нецензурной бранью.

  — А ты?

  — Я тоже не исключение. Меня с малых лет тянет к грязному мужскому белью…

   — К майкам?

   — И к трусам… Особенно к трусам. — Оксана назидательно покачала головой. — А ты говоришь вампир. Два раза крови своей попил. Эка невидаль. Не принимай это близко к сердцу. Пустое.

   Борис улыбнулся и почувствовал в своих глазах бесконечную нежность.

   — Сегодня со мной происходит что-то невероятное, — тихо сказал он и обнял ладонями теплый бокал с чаем.

   — И что же?

   — Ты просто не знаешь, как обычно протекает моя жизнь. Ее течение хорошее. Плавное. Но чтобы так. Встретится в магазине. И уже через полчаса сидеть в кафе. Разговаривать. Это нечто немыслимое. Подобного не было никогда.

   — Ты оцениваешь это положительно? Или возникли сомнения?

   — Мне очень хорошо. Мне удивительно. Меня переполняют самые добрые чувства.

   — Может быть, потанцуем?

   — Буду рад.

   Они встали. Вышли на площадку. Борис прикоснулся левой рукой к ее талии. Правая его рука пошла выше и остановилась в смущении на середине пути. Звучала музыка Эрла Картера. Они плавно следовали вслед за ней, смешивая томительный воздух в удивительный чувственный пульс.

   — Ты сказала, что я… Красивый. Ты хотела меня поддержать? — тихо спросил Борис, переместив свою левую руку на несколько миллиметров вниз. — Это же совсем не так.

   -  Это абсолютная правда. Моя правда. — Столь же нежно ответила Оксана. — А твои сомнения в большей степени связаны с одеждой, которую ты покупал сам, и в значительной степени с ботинками, которые приобрела твоя мама. Думаю, что они очень прочные. И это хорошо. Но вместе с тем, мне кажется, что они находятся в тайном сговоре с брюками и рубашкой и активно играют против тебя. Они  мешают и тебе, и другим увидеть тебя действительным и прекрасным.

   — Все так плохо?

   — Все замечательно. Невозможно поменять голову или палец. Одежду легче легкого. А если тебе комфортно в данном образе, так и менять ничего не надо. Для меня  твоя одежда — это слабая тень. Сто пятьдесят первое эхо. Просто мне бы хотелось, чтобы и она была идеальной. Но мало ли что мне кажется. И что кажется тебе в отношении моего платья.

   — Оно выше всяких похвал.

   — Я хочу тебя…

  Руки Бориса  слегка задрожали.

   — Все это. Сразу…  Кроме того… Я не очень большой специалист…

   -  Мне представляется, что в этих вопросах все решает отношение к человеку. Решают чувства. Можно в моей машине… Можно в туалете… Хочешь поедем ко мне…

   В брюках мужчины зазвонил сотовый телефон. Борис извинился и отошел в сторону.

   — Боренька, —  взволнованно сказала Варвара Леонидовна. — У тебя все нормально?

   — Все хорошо, — твердо ответил он, и это была абсолютная правда.

   — Ты только не думай, что ты перед кем-то в чем-то виноват. Не кори себя, не истязай понапрасну. — Проникновенно продолжила мать. — Не придумывай себе душевных мучений. Крепко держись за работу. За все светлое, что вокруг нас происходит. И будь уверен в одном. Если что, я тебе всю свою кровь отдам. Без остатка.

   — Спасибо тебе. Я верю. Я видимо задержусь.

   — Ты все еще со своим другом?

   — Да. Не волнуйся. Ложись спать. — Нежно сказал Борис и почувствовал нежное прикосновение женщины.

   — Мама? — нежно спросила Оксана и положила свою голову ему на плечо.

   — Да… Может быть в туалете?

   — Я не против.

   — Только я все-таки опасаюсь того, что… У меня не получится… Так чтобы и у тебя получилось… А если не получается у одного, то и у другого  радости  нет… Хотя вроде и получилось… А в итоге и не получилось вовсе… Вот я о чем…

   — Ты веришь  в то, что я увидела в тебе именно человека?

   — Да, — произнес он не совсем твердо.

   — Так это самое главное. Для меня… Может быть мы вообще никогда вместе не кончим. И что? Это причина терять человека?

   — Не знаю.

   — А я знаю, — твердо сказала Оксана. —  Так как в данном случае помимо самого человека есть вибраторы разных цветов и размеров, и резиновые женщины всех оттенков и национальностей. И эту проблему, в конце концов, легче решить, чем найти своего человека. А мне кажется, что ты мой… Человек. Так что не волнуйся. Мне будет радостно от того, что мы просто соприкоснемся. В этот удивительный и счастливый для меня вечер.

   — Для меня он тоже счастливый.

   Они взяли друг друга за руку и пошли в туалет. Туалет был чистым и просторным. Словно храм естественных нужд. А у них была одна большая нужда. Одна священная вера. И они закрылись в храме. И они поверили в то, что верят. И соприкоснулись. Прислонившись к испанскому кафелю. Опираясь на турецкий половичек. Слушая журчание московской воды…

   У них получилось…

    Варвара Леонидовна всю ночь не ложилась спать, так как ждала своего сына.

   Четыре часа назад они говорили в последний раз. Его интонации, его восторженность и красноречие дали повод матери заподозрить сына в значительном употреблении спиртных напитков или в первой удачной охоте на человека. Словом, она несказанно волновалась. Сидела в центре большой комнаты на стуле, положив руки на колени. Дышала размеренно…

  В восемь часов утра в квартиру под номером 17 настойчиво позвонили.

  Варвара Леонидовна стремительно направилась к двери и открыла ее. На пороге стоял Борис и незнакомая красивая женщина.

  — Проходите, — взволнованно произнесла мать и сделала шаг в сторону.

  Первой вошла незнакомая женщина. За ней Борис.

  — Она из полиции? — тихо спросила Варвара Леонидовна у сына, когда он проходил мимо нее.

  — Нет,- нежно ответил он и улыбнулся.

  Вслед за этим Борис и женщина встали в центре комнаты, немного отодвинув стул, на котором Варвара Леонидовна всю ночь ожидала своего сына.

   — Мама, — торжественно произнес Борис и неловко поправил челку. — Это Оксана.

   — Очень приятно, — тихо ответила мама.

   — Оксана… Это мама…

   — Я очень рада, — нежно произнесла незнакомая красивая женщина по имени Оксана.

   — Мы решили пожениться, — Борис вновь широко улыбнулся и поцеловал Оксану в правую щеку.

   — Это крайне неожиданно, — Варвара Леонидовна сделала шаг назад и села на диван.

   Несколько минут Борис и Оксана молча стояли в центре комнаты, а мама столь же безмолвно сидела на диване.

   — Пойдемте завтракать, — Варвара Леонидовна ощутила властный зов материнского долга и обреченно последовала на кухню.

   Все вместе сели за стол. Заварили зеленый чай в пакетике, черный с кардамоном в пирамидке и кофе. Помимо них в завтраке принимали участие бутерброды с сыром и ветчиной, соленые крекеры и «Бабаевский» шоколад.

   — Я на секунду, — Оксана неожиданно встала и вышла в комнату.

   — Боренька, она тоже вампир? — тихо спросила Варвара Леонидовна у сына, пользуясь мимолетным отсутствием Оксаны.

   — Нет, мамочка. Она любит грязное мужское белье…

   — Ааааа, — неопределенно промолвила мама и печально улыбнулась новому члену семьи, возвратившемуся к ним с бутылкой шампанского.

   Первым делом они выпили шампанского. Символически. По чуть-чуть. Затем стали завтракать. Потом появились слова. Первые, неловкие, словно школьная форма. Затем стало теплей. Они улыбнулись и вдруг  почувствовали нечто значительное, нечто высшее, собравшее их за одним столом, в одной квартире, в одном городе, на одной Земле. И в какой-то момент им показалось, что они очень счастливы. Что все это неслучайно и правильно.

  И это было настоящее счастье. Мимолетное, невесомое и прозрачное.

  Это был день радости, в котором они отдавали друг другу все свое обожание и тепло. Потому что любили… И потому что еще не могли знать о том, что будет завтра…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>