Владимир Мальков… Послание № 4…

В три часа дня в центральный городской парк вошел мужчина. Высокий, стройный, пожилой и загадочный. На нем был длинный черный плащ, отчего казалось, что он не идет, а парит над землей. В руке он держал книгу. Или книга держала его. Или они любили друг друга. Или это была не книга…

   Мужчина неторопливо следовал мимо отдыхающих, разговаривающих и прыгающих на лапках.

   Скамейки, трава, деревья уходящие в землю.

   Мужчина остановился. Посмотрел по сторонам, посмотрел на часы и покачал головой.

    Небо внимательно наблюдало за ним. Он почувствовал это и, устремив свой взгляд ввысь, показал небу язык.

    В три часа пятнадцать минут мужчина сел на скамейку и стал ждать… Минуты следовали одна за другой, мирно уживаясь друг с другом. Секунды не знали своих имен. Мгновения помнили каждый прожитый год.

   Вскоре к нему подошла женщина.

   — Ты опоздала, — недовольно произнес Платон.

   — За мной все время следит земля, — женщина села рядом с мужчиной и с тревогой посмотрела на свежий асфальт. — Она видит даже сквозь панцирь…

   — Небо видит даже сквозь землю. Но я пришел вовремя.

   — Прости…

   Платон посмотрел на Елизавету и понял, что она говорит неправду.

   — Сколько лет или дней нам осталось? — спросил он, пытаясь пройти в ее кровь и утонуть в глубине.

   — Он не сказал.

   — Ты все еще его любишь?

   — Я уже не верю ему.

   Мужчина извлек из кармана пачку сигарет и поджег одну из них солнечным светом.

   — Мне кажется, что ты подвергаешь себя опасности. Ты должна ему верить. Или хотя бы имитировать нечто подобное.

   — Я не могу имитировать оргазм.

   — Разве это так сложно?

   Елизавета подняла с асфальта комочек земли и с ненавистью растерла его своими пальцами.

   — Это не сложно, — тихо произнесла она. — Это выше моих сил. Тем более он все равно почувствует во мне фальшь.

   — Но он будет очень рад тому, что ты пытаешься ему угодить…

   — Именно поэтому я перестала верить ему, — женщина достала из сумочки зеркальце и внимательно посмотрела на свое лицо. — Лицемерие. Лицемерие. И еще раз.

   — Лицемерие, — выразительно продолжил Платон. — Это основа реальной человеческой жизни.

   — Ему очень нравилось заниматься со мной любовью, — Елизавета поправила прядь красивых каштановых волос. — А я растворялась в нем и плыла по его венам и целовала каждую каплю его души. Но это тогда, — ее пальцы изящно согнулись. — Когда я еще ему верила. А сейчас. Сама мысль о близости с тем, кого уже нет во мне, выворачивает меня наизнанку.

   — Может быть ты беременна? — Платон бросил дымящуюся сигарету в траву.

   — Да… Я жду ребенка.

   — Кто его отец?

   — Театральный режиссер, — Елизавета чувственно улыбнулась, словно вспоминала о чем-то очень приятном.

   — Ты ему веришь?

   — Он не тот, кому нужно верить. Или не верить. Он в этом смысле для меня вовсе не важен…

   — Гимн весеннему плодородию? — мужчина повернул голову в северно-западном направлении и увидел на другой стороне Земли смерть.

   — Ритм одинокого сердца.

   — Сердец?

   — У него самое светлое сердце. У него есть глаза. И пальцы. И губы. И движения, от которых мне хочется жить. Вечно…

   — Но нет тайны? — иронично уточнил Платон.

   — Это такое счастье…

   Мужчина открыл старинный фолиант и неторопливо перелистал несколько пожелтевших страниц. На одной из них был изображен ребенок, целующий змею. На другой женщина, совокупляющаяся с собакой. На третьей два носорога, танцующие в огне…

   — Он должен быть лишен жизни, — Платон задумчиво провел указательным пальцем по кожаному переплету. — А так же его прямая противоположность.

   — Женщина?

   — Нет. Детеныш гнилого болота. Мальчик-скальпель. Ребенок плавно переходящий в чужую кровь.

   Елизавета глубоко вздохнула и достала из кармана сотовый телефон. Череда цифр. Знакомый голос.

   — Ты еще в театре? — женщина не могла скрыть волнения и ее голос слегка вибрировал.

   — Да. Но я уже освободился. Ты меня любишь? — В голосе режиссера летали бабочки и плавали разноцветные рыбки.

   — Я тебя очень люблю, — она посмотрела на Платона и виновато пожала плечами. Лицемерие. — Ты должен приехать в центральный парк. Как можно скорее.

   — Я уже еду! — радостно ответил режиссер и направил сквозь телефонную связь целую армию пламенных поцелуев.

   — Он уже едет.

   — Тебе будет жалко его?

   — Я привыкла к нему, — тихо ответила Елизавета.

   — Но он же человек и ты не считаешь его причиной, достаточной для того, чтобы стать человеком? — Платон прикоснулся к руке женщины и почувствовал, что она превращается в холодную темную воду. — Ты же не любишь его?

   — Мне будет трудно без него жить. Это сильнее…

   Мимо них прошла дама с собачкой. Проехал велосипедист в красной шапочке. На большом старом дереве запела птица или невидимый человек-имитатор. В город вошли знаменосцы.

   — Ты сделаешь это сама? — мужчина посмотрел на свою ладонь и увидел усталых верблюдов, бредущих сквозь бесконечные лабиринты забвения.

    — Да.

   — Если в этом будет присутствовать хоть самая малая толика боли… Не стесняйся. Я помогу.

   Елизавета прикоснулась к рукоятке своего священного ножа, прочитала про себя строчки своего любимого стихотворения и ощутила острое желание стать покорной.

   Вскоре появился он.

    Его шаги говорили стихами. Губы начиналась в средине прошлого века, а заканчивались в доме напротив. В руке режиссера был цветок. Все его существо излучало новые поэтические порывы, смешанные с поцелуями любимой Елизаветы. Он был несказанно счастлив…

   Режиссер неминуемо приближался.

   Приблизился.

   Встал на колени.

   — Ты звала меня, и я пришел, — проникновенно произнес он, склонив голову.

   Женщина взяла из его рук чудо, обрамленное лепестками и поцеловала каждый из них.

   Режиссер сел рядом с ними.

   — Дрогой мой, — размеренно и твердо сказала Елизавета. — Пришло время для очень серьезного сообщения.

   — Я слушаю.

   — Сообщение будет коротким. Так принято. Это закон… — Женщина печально вздохнула. -  На самом деле я не такая как ты. И он тоже другой. — Она молча  посмотрела на сидящего рядом Платона. — И каждый год мы лишаем жизни одного самого светлого и одного самого жестокого человека. Двоих. Для равновесия…

   — Вы разыгрываете меня?

   — Увы, — Елизавета прикоснулась к его руке и в этом прикосновении уместились все канувшие в неизвестность творцы.

   — И кто же я на Ваш взгляд?- режиссер все еще не верил в реальность происходящего.

   — Ты самый хороший, — тихо сказала женщина и в ее глазах сверкнул сиятельный шлейф огненной колесницы.

   — А вот и он, — Платон направил свой указательный палец на небольшого светловолосого мальчика, который играл в красный мяч, на яркой летней траве. — Проводник зла… Мальчик-скальпель.

   — Елизавета! — режиссер растерянно посмотрел по сторонам. — Кто то из нас сошел с ума?

   — Нет. Все в добром здравии, — нежно сказала Елизавета. — Но первым, на мой взгляд, все-таки должен стать мальчик. — Она вопросительно посмотрела на компаньона. — Начнем с уничтожения порока?

   — Я не против, — Платон стремительно соединил ладони и, закрыв глаза, прошептал несколько магических слов. Затем вновь направил свой указательный палец на мальчика. Это движение срезало мальчику голову, и она покатилась вниз по склону, по все той же сочной зеленой траве, наперегонки с его любимым красным мячом.

   Вокруг закричали люди. Залаяли собаки. Кончилась унылая жизнь.

   — Теперь я? — пальцы режиссера дрожали, в глазах пульсировал страх, красные прожилки выползли на поверхность и мгновенно засохли, превратив его взгляд в пустыню. — И ничего нельзя сделать?

    — Мы можем обменять твою человеческую жизнь на одну из наших дорог. Но никто из нас на это не согласится. Даже я, — Елизавета виновато пожала плечами. — Ты уж прости. И поверь. Во всяком случае, еще на несколько минут своей жизни… Я действительно считала тебя своим одеялом. Своим платьем. Своим плащом. В нашей системе координат это действительно очень много… Я сделаю это сама…

   Елизавета достала нож, посмотрела в глаза режиссера и резким движением правой руки вонзила острое лезвие в горло своего пожилого соратника.

   На лице режиссера застыл ужас. На лице Платона возникли тени летучих мышей и абсолютная точка.

   — Я все-таки решила обменять тебя на него. Ты уж не обижайся…

   Платон удивленно смотрел на нее. Он очень хотел выдернуть из своего горла священный нож и поцеловать Елизавету в губы.

   — Я очень сильно тебя любил, — чувственно сказал он, медленно превращаясь в большую сизую жабу.

   — Я знаю…

   — Странно, — тихо произнесла жаба и превратилась в окурок.

   — Ничего странного, — Елизавета наклонилась, подняла мертвую сигарету и бросила ее в урну. — Лицемерие…

   Несколько дней и ночей они молча сидели на лавочке. Елизавета и режиссер.

   — Ты меня действительно любишь? — тихо произнес он, трепетно прервав длительное молчание.

   — Я привыкла к тебе.

   — Но ведь он тоже тебя любил?

   — И я любила его.

   Режиссер повернулся к ней, нежно прикоснулся к ее плечам и почувствовал на своих щеках священные слезы непонимания.

   — Так почему ты сделала это?

   — Я бы не смогла без тебя жить. Это сильнее…

   Они встали и тихо пошли вперед. В направлении улицы Герцена. Она взяла его под руку и положила голову ему на плечо. Рядом столь же неторопливо шелестел ветер, мамы выгуливали своих малышей. Полицейские играли в преступников. Президенты стран большой восьмерки собирались на очередной саммит. Жизнь продолжала идти своим чередом. И даже ОН, смотрящий на все это через осколок лунного кратера был вполне удовлетворен всем тем, что случилось.

   — А как мы назовем нашего сына? У нас же будет сын?! — радостно произнес режиссер, чувствуя волшебный запах ее волос и представляя ее морскую звезду, в окружении сладких солнечных языков.

   — Платоном, — тихо сказала она.

   — Прекрасное имя, — режиссер поцеловал Елизавету в щеку, посмотрел ей в глаза, но прежде чем войти в новую жизнь, на мгновение наклонился и погладил отрубленную голову мальчика-скальпеля, которая тихо и преданно катилась им вслед, словно добрая круглая такса…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>