Владимир Мальков… Послание № 3…

У Александра Ивановича Трауберга заболела жена. Заболела тяжело. Одной из тех болезней, которые бедным людям не по карману и для лечения которых необходимо ехать в Германию. Или в Испанию. Или во Францию. Словом в одну из тех стран, куда обычному немолодому человеку и в нормальном состоянии сложно попасть.

  Первые два дня Александр Иванович молчал. Думал…

  Потом пошел на работу, взял десять выходных дней в счет отпуска и стал действовать.

  В первую очередь он отправился в свою участковую поликлинику и встретился с главным врачом. Врач посочувствовал. Даже покачал головой. Но в итоге посоветовал обратиться за помощью к обеспеченным людям.

  — Вы не думайте, что если человек богат, то у него нет души, — проникновенно сказал он, устремив свой сострадательный взгляд прямо в зрачки Трауберга. — Она у некоторых из них наверняка существует. — Главный врач выразительно сморщил лоб. — Это только, знаете ли, некоторые думают, что богатые люди и не люди вовсе. Так я вам с полной ответственностью скажу, что это не так. — Доктор наклонился к Александру Ивановичу и почти шепотом произнес. — У нас ведь патологоанатомы и обеспеченных потрошат… Так все как у остальных. Сердце, почки, кишечник. И кровь тоже — Красная…

  — Красная?

  — Даже не сомневайтесь.

  — И что же нам делать?

  — Просить, просить и еще раз просить. И надеяться на чудо…

    Александр Иванович молча встал и медленно пошел к выходу…

  На следующий день он отправился в государственное учреждение, отвечающее за здоровье граждан и в самом городе и в его окрестностях.

  Трауберг вошел в кабинет чиновника, сел на стул и вновь повторил все подробности трагических обстоятельств.

  — Да, — глухо произнес чиновник. — Вот так живем, живем. Планы строим. А беда уже в дверь стучит…

  — Тяжелая ситуация, — подтвердил Александр Иванович и аккуратно положил свои руки на стол.

  — Да, что там тяжелая. Тяжелейшая, — чиновник встал и несколько раз стремительно прошелся вдоль большого окна. Туда и обратно.

  — Для лечения моей жены необходимо сто девяносто семь тысяч долларов.

  Чиновник остановился и посмотрел на Трауберга с недоверием.

  — Плюс расходы на саму поездку. Но это мы сможем осуществить за свой счет. — Взволнованно уточнил Александр Иванович. — У нас есть небольшие сбережения. Но вот сто девяносто семь… Это для нас невозможно. — Он глубоко вздохнул.

  — А может быть Вам подумать о продаже своей квартиры? — чиновник вновь сел и с оптимизмом постучал по столу костяшками пальцев. — Или поменять на меньшую площадь. Так многие делают. Это шанс…

  У нас очень маленькая однокомнатная квартира. Родственников у нас нет. Так что это для нас не шанс…

  — Дааа, — вновь произнес чиновник с пронзительной интонацией. – Все мы хотим жить. И молодые и пожилые. Но, увы. Иногда бывают ситуации, в которых требуется выбрать одно из трех. Либо мы просим помощи у более состоятельных представителей нашего общества, надеясь на их доброту. Или нам необходимо смириться. Или мы совершаем чудо. — Он трагично сложил ладони лицом к лицу и обреченно покачал головой. — Хотя определенную помощь мы, конечно же, Вам окажем, но это будет лишь самая малая часть от необходимой Вам суммы.

  Возникла пауза.

  Александр Иванович молча встал и медленно пошел к выходу…

  На следующий день Трауберг отправился на прием к самому главному руководителю региона. По счастливому стечению обстоятельств, а именно оттого, что у Эдисона Фетисова с самого утра было доброе душевное настроение, Александру Ивановичу это удалось. В телефонной трубке прозвучал приятный женский голос, который сказал, что через несколько минут к нему спустится сотрудник аппарата и проводит его в кабинет руководителя. Вскоре так и случилось. К нему подошел аккуратный молодой человек и Трауберг последовал за ним. Красивые люстры, мраморные лестницы, мягкие ковры под ногами. Ждал Александр Иванович недолго и уже через несколько минут вошел в административный кабинет.

  — Здравствуйте, дорогой Вы мой человек, — произнес Эдисон, стремительно встал и, приблизившись к Траубергу горячо пожал его руку. — Присаживайтесь.

  Александр Иванович сел.

  — Я вас внимательно слушаю, — проникновенно произнес руководитель, и в его глазах отразилась Вселенная.

  Трауберг  подробно все рассказал.

- Жена… — собеседник трагично покачал головой. — Вы рассказали мне о том, что находит самый непосредственный отклик в моем сердце. Ведь в моей жизни всего полтора года назад произошло одно очень печальное событие. Я потерял свою любимую женщину. Свою дорогую супругу…

  — Я Вам сочувствую…

  — Все произошло слишком быстро, — глаза Эдисона слегка увлажнились. — Я даже не сразу осознал всю серьезность возникших проблем. Хотя меры стал предпринимать мгновенно. – Решительно уточнил он. — Мы тут же полетели в Калифорнию. Врачи осмотрели ее и сказали, что уже ничем не могут помочь. Я не поверил им, и мы тут же помчались в Австралию. Врачи и там были категоричны. Минуты стучали в моих висках, слово печальные колокола. Что делать? То и дело повторял я вопрос Чернышевского. Что делать? Спрашивал я у стен, лестниц и потолков — Лететь на Филиппины и обратиться за помощью к хилерам. Ответил я сам себе, и мы вновь отправились в путь — Фетисов явно переживал за прошлое и видимо по этой причине не вполне понимал неуместность подобного повествования.

  — И что же киллеры? – Трауберага невольно смутил данный пункт спасительного маршрута. — Помогли?

  — Да не киллеры, а хилеры. Представители народной филиппинской медицины, — Эдисон невольно улыбнулся и перевернул лист настольного календаря. — Не помогли. Колдовали, массировали, совершали загадочные движения, глаза закатывали, кричали как оглашенные. И ничего…

  — Ничего, — повторил, словно эхо Александр Иванович.

  — Она умерла… А я к тому же и ее последнее желание не смог выполнить.

  В глазах Трауберга возник немой вопрос.

  — Она хотела, чтобы я ее похоронил в Париже. На кладбище Пер — Лашез. — С глубоким чувством вины уточнил Эдисон. — Там, знаете ли, много разных известных людей похоронено. А жена моя была человеком умным, тонким, впечатлительным. Любила живопись, музыку, литературу. Словом была просвещенной женщиной. Оттого хотелось ей лежать рядом с Оноре де Бальзаком, Эженом Делакруа, Фредериком Шопеном. — Его правая рука начертила в воздухе элегантный загадочный полукруг. – Там кстати и наши в земле лежат. Но из наших никого кроме Нестора Махно не припомню. — Уточнил Эдисон с легкой улыбкой.

    — Жаль, — тихо сказал Трауберг. — А моей жене необходимо ехать в Германию. Только там ей могут помочь. — Он посмотрел на Эдисона с надеждой и вновь напомнил ему самое главное. — На лечение требуется сто девяносто семь тысяч долларов…

  Эдисон Фетисов неторопливо встал, подошел к сейфу и нежно погладил его, словно с недавних пор он заменил ему умершую супругу. Затем глубокомысленно закатил глаза и почувствовал, что доброе душевное настроение, возникшее в нем с утра, прошло…

  — Ваша ситуация действительно непростая, — сухо промолвил он. — Так как сумма поистине фантастическая.

  — И что же нам делать?

  — Мы, конечно же, окажем Вам определенную помощь. Но при всем нашем желании это будет лишь самая малая часть от необходимой Вам суммы. Мне кажется, что Вам нужно обратиться к меценатам. – Добавил он после краткой паузы. — А там уж как судьба сложится. Или чудо произойдет…

  — Все таки Макиавелли был прав, — тихо промолвил Трауберг.

  — Цель оправдывает средства? — живо уточнил Эдисон, так как его заинтересовало столь неожиданная ремарка.

  — Смирение это зло.

  — Так Вы милейший напрямую связываете данную печальную ситуацию с извечными вопросами бытия?

  — Нет. Я просто первый раз в жизни отчетливо осознал сколь несправедлив окружающий нас мир.

  — Прямо сейчас?

  — Именно так.

  — И что же?

  — Я изменился.

  — А, глядя на Вас, этого и не скажешь, — промолвил Эдисон несколько театрально. — Все тот же милый, добропорядочный гражданин.

    — Это только внешне, — глухо произнес Трауберг.

  — Вы уж не драматизируйте. Иногда мы не в состоянии сделать то, что хотим. Иногда мы бессильны. Это жизнь…

  — А кто в нашем государстве может себе позволить лечить своих близких в Германии? Кто может себе позволить заплатить за это лечение сто девяносто семь тысяч долларов?

  — Увы. Только богатые люди…

  — Почему?

  — Потому что они заработали эти деньги.

  — Содержание Вашего ответа на мой последний вопрос крайне меня разочаровало. — Александр Иванович на мгновение закрыл глаза и призвал все свои силы к спокойствию. — А так как я и помимо этого крайне расстроен. Мое самоощущение продолжает менять свой цвет, покрывается трещинами и из каждой трещины сочится густая кровь.

  — Ну, уж и кровь. Помилуйте. Я искренне надеюсь, что у Вас и у Вашей супруги в самом ближайшем времени все образуется…

  Александр Иванович молча встал и медленно пошел к выходу.

  Эдисон Фетисов посмотрел ему вслед и невольно вспомнил свой фамильный склеп и милую сердцу супругу лежащую в хрустальном гробу…

  На следующий день Трауберг проснулся, оделся, позавтракал и отправился в приемную самого богатого местного предпринимателя.

  В приемной уже находились просители. Пожилая женщина с высохшими глазами. Молодая цыганка с тремя маленькими, грязными ребятишками. Старик, на груди которого мерцали ордена и медали. Представители секты Свидетели Иеговы. Человек в черных очках и девушка с двухголовым ребенком.

  — Кто последний? — спросил Александр Иванович.

  — Мы, — звонко ответил двухголовый ребенок.

  Трауберг сел на стул. Прошло три часа пятнадцать минут.

Еще через семь минут к ожидающим вышла молодая красивая женщина.

  — Сегодня Платон Георгиевич принять никого не сможет, — промолвила она бархатным голосом. — Приходите завтра.

  — Чуда не будет, — Человек в черных очках поправил свою черную шляпу и стремительно удалился. Вслед за ним последовали все остальные.

  Александр Иванович пришел в центральный городской сквер и остановился около памятника канцелярской скрепке. Он стоял неподвижно. Словно второй памятник. Будто странная тень себя самого.

    На следующий день Трауберг отправился к Петру Оболенскому.

  — Мне нужен пистолет, автомат и многозарядное ружье, — Уверенно сказал он своему давнему другу.

  — Зачем тебе? – в глазах Петра проснулся неподдельный интерес.

  — Чудо хочу совершить.

  — Дело хорошее, — сразу же поддержал его друг. – Оружие потом вернешь?

  — Не уверен.

  — Да Бог с ним, — Оболенский неловко махнул рукой. — Главное чтобы все получилось. Мы же с тобой друзья… Мы же с тобой офицеры…

  После этого, в течение дня, к ним периодически приходили аккуратно одетые люди с серьезными лицами. Они неторопливо вдумчиво говорили. Затем обменивались крепкими рукопожатиями и растворялись в городской суете.

  Наступил новый день. Шестое июня…

  По небу летали дирижабли. По земле бродили бездомные. На крышах гнездились снайперы. Трава зеленела.

  Ровно в десять часов утра в дверях центрального городского банка появились три вооруженных человека в черных, вязанных, закрывающих лицо, шапках. Лишь в прорези для глаз смотрели добрые глаза отставных офицеров ГРУ. Один из них ударил прикладом ружья, стоящего около входа охранника, другой быстро его связал. Третий закрыл входную дверь изнутри и остался стоять рядом с ней. Затем двое пришельцев оказались в основном банковском зале и один из них несколько раз выстрелил в потолок из пистолета.

    Работников банка и многочисленных клиентов охватил неподдельный ужас. Кто-то пронзительно закричал, кто-то замер, но уже через несколько секунд возникла пронзительная тишина.

    — Всем сохранять спокойствие, — твердо произнес Александр Иванович. – Всем медленно лечь на пол.

  Все медленно легли на пол.

  Боевые товарищи осмотрелись и стремительно поднялись на второй этаж, где связали еще двух сотрудников безопасности.

    Длинный коридор. Кабинет № 23. Работник банка с округлившимися глазами.

  Трауберг молча протянул специалисту по международным денежным переводам листок бумаги с множеством слов и цифр.

  — На этом листке номера семи банковских счетов в семи странах мира, — размеренно произнес Александр Иванович. — Вам необходимо перевести со счетов Вашего банка на каждый из данных банковских счетов по пятьсот тысяч евро.

  — Евро? — Марат старательно сморщил свой лоб.

  — Евро, — твердо подтвердил Трауберг.

  Молодой человек посмотрел на пистолет, затем на многозарядное ружье и приступил к работе.

    Тем временем к зданию банка стали съезжаться полицейские машины и микроавтобусы скорой помощи.

    — Все, — Марат глубоко вздохнул. — Отправил…

  Александр Иванович достал сотовый телефон и сделал семь звонков…

  — Теперь тебе необходимо уничтожить всю информацию об этих банковских переводах, — Трауберг повернулся к Марату. – Ты меня понимаешь?

  Молодой человек молча кивнул и тут же превратил данную информацию в пепел.

  — Все нормально, — уверенно сказал Александр Иванович своему спутнику и Марату. — Теперь подождем еще пятнадцать минут.

  В этот момент дверь в кабинет открылась, и к ним присоединился третий соратник.

  На улице было неспокойно. Перед входом в банк сконцентрировались работники МВД готовые в любую секунду ринуться на штурм здания или приступить к переговорам с грабителями. А так же просто люди, просто ангелы и несколько бродячих собак.

  Пятнадцать минут прошло.

  — Нам пора, — уверенно произнес Александр Иванович.

    Один из соратников вывел Марата за дверь и отпустил.

  Они открыли окно, переместились на крышу подсобного помещения, и спустились по пожарной лестнице во двор. Затем подняли крышку канализационного люка и уже собирались в него спуститься, но в этот момент из-за угла появились полицейские. Четыре человека в черных костюмах, с короткими автоматами.

  Некоторое время люди стояли друг напротив друга. В тишине.

  — С нами Бог! — громко крикнул Александр Иванович, внимательно наблюдая за полицейскими.

  Ответа не последовало.

  — С нами Вельзевул! — Трауберг сделал еще одну примирительную попытку.

Обращение столкнулось с новым фрагментом молчания.

  — Какую же организацию представляют эти воины? – тихо прошептал один из соратников Александра Ивановича и нажал на курок.

  Тишина растворилась в звуке.

  Люди стреляли друг в друга старательно. Со знанием дела.

  Четыре черных человека были убиты. Один из друзей Трауберга тоже погиб. Александр Иванович был тяжело ранен. Второй соратник затащил его в первую попавшуюся легковую машину и они растворились в городском пространстве.

  Трауберг умер через три часа семь минут пятнадцать секунд.

  Милейшая Мария Афанасьевна тем временем летела на самолете компании Люфтганза в Дюссельдорф вместе с Петром Оболенским.

  Через неделю ей сделали операцию. Марие Афанасьевне повезло. Операция прошла успешно и после нее женщина повредилась рассудком.

  Вслед за этим Петр Оболенский поместил ее в лучший пансионат Кельна.

  Ее лечили, за ней ухаживали. Она была по-своему счастлива. Особенно в те дни, когда ей говорили о том, что ее муж по прежнему находится в космосе и продолжает свое неуклонное движение к Марсу.

  А когда госпожу Трауберг прогуливали по аллеям старинного парка, она все время чувствовала на своей щеке светлый влюбленный взгляд или нежное прикосновение своего прошлого…

 Или поцелуй…

 Бога…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>