Владимир Мальков… Послание № 2…

      Она вышла из троллейбуса на остановке «Торговый центр».

      Посмотрела на часы. Увидела время. Вновь вспомнила, что стареет…

      Подземный переход. Ступеньки. Поверхность. Сто тридцать три шага.

      Дом № 66.

      Около входа  скульптура на постаменте. Странное существо.

      Массивная дверь легко отворилась. Наташа вошла в просторный холл, затем в лифт. Поднялась на двадцать первый этаж.

      Высокий матовый потолок. Маленькие круглые светильники. Портрет Оскара Уайльда  на безмолвной стене. Мягкое ковровое покрытие под ногами. Рабочий стол. За рабочим столом женщина. В руке ручка. В ручке стержень. В стержне любовь…

     — Добрый день, — Наташа приблизилась к столу и приветливо улыбнулась.

     Маргарита подняла свой взгляд.

     — Чем могу быть полезна?

     — Красивая женщина, — подумала Наташа.

     — Сучка, — подумала Маргарита.

     — Мне необходимо встретиться с Павлом Николаевичем Фигнером.

     — Вы договаривались о встрече?

     — Нет.

     — Вы с ним знакомы?

     — Нет.

     Маргарита театрально вздохнула.

     — Вы уверены, что Вам нужен именно он?

     — Вполне, — твердо произнесла Наташа и постучала по краю стола безымянным пальцем.

     Несколько мгновений секретарь-референт размышляла о своих дальнейших действиях. И поразмышляв, позвала работника службы безопасности, который сидел неподалеку и рассматривал красочный журнал с репродукциями художников эпохи Возрождения.

     — Эта женщина хочет встретиться с Павлом Николаевичем. Предварительной договоренности нет. Он ее не знает. Что скажешь?

     — Покажите Ваш паспорт.

     Наташа достала документ  из сумочки  и протянула его Александру.

     Охранник внимательно изучил его и передал Маргарите.

     - С какой целью Вы хотите встретиться  с нашим руководителем? — Александр пристально посмотрел на женщину

     — Я хочу помочь Павлу Николаевичу…

     — Помочь Павлу Николаевичу? — Александр выразительно исказил губы, тем самым, иллюстрируя несопоставимость предъявленных величин.

    — Вы видимо представляете Организацию Объединенных Наций или Всемирный Банк или самого Создателя. — Иронично продолжила Маргарита. — В противном случае я глубоко сомневаюсь, что Вы чем то способны ему помочь… Конечно Вы можете записаться к нему на прием, но при этом Вы должны изложить конкретную цель Вашего визита. И даже при этом вероятность того, что он, в конце концов, сможет Вас принять будет невелика. Он очень занят. Всегда. — Жестко сказала она и отдала Наташе ее паспорт.

   — А сейчас он на месте? — Наташа посмотрела на секретаря-референта с выражением чрезвычайной озабоченности и присела на стул.

   — Я не могу ответить Вам на данный вопрос. Это конфиденциальная информация.

   — Придется подождать.

   — Вам придется покинуть помещение нашей компании, — работник службы безопасности приблизился к Наташе и выразительным жестом руки попросил ее проследовать в направлении выхода.

   — Я все-таки подожду.

 - Вы явно переоцениваете свои силы, — Александр благожелательно улыбнулся.

   — Вы явно недооцениваете серьезность того, о чем я хочу ему рассказать.

   — И что же особенного содержится в Вашем рассказе? — иронично промолвила Маргарита, так как красивая женщина средних лет, столь настойчиво и уверенно следующая в направлении своей цели начинала ее раздражать.

   — Если бы я хотела поведать эту историю Вам, — Наташа загадочно улыбнулась. — Я бы уже доставила себе подобное удовольствие.

   — Мне кажется, что Вы ведете себя не вполне корректно, — Александр вдруг ощутил внутреннюю уверенность пришедшей женщины и в его мозге проснулись сомнения. — Мы же просто объясняем Вам реальное положение вещей. И оно заключается в том, что встретится с Павлом Николаевичем вовсе непросто. Тем более в ситуации, когда Вы столь неопределенно формулируете цель своего визита.

   — Речь идет о жизни Вашего руководителя.

   — О жизни… В смысле о смерти? — промолвил Александр после некоторой паузы.

   — О жизни, которая может оставить его. И о смерти, которая может придти к нему, для того, чтобы заполнить возникшую пустоту.

   — Мне кажется, что нам нужно вызвать полицию, — Маргарита решительно встала и демонстративно взяла телефонную трубку. — Или скорую помощь. В любом случае тот спектакль, который разыгрывает перед нами эта женщина необходимо срочно прекратить.

   — Любезная Маргарита, — нежно сказала Наташа, без труда прочитав имя на бэйджике. — Вы вправе предполагать все что угодно. Тем более что я действительно не считаю возможным рассказывать Вам подробности того, что предназначается совсем другому человеку.  Но я сказала Вам о главном… О том, что это касается милого Вашему сердцу Фигнера. Так, что делайте выбор. Сообщать ему об этом. Или нет. Просто определитесь… И если в итоге Вы решите проигнорировать мой визит. Я просто уйду. Полиция для этого не потребуется.

   Александр посмотрел на Маргариту, и они оба едва заметно пожали плечами.

   Несколько минут длилось молчание. Работники офиса делали вид, что мучительно размышляют над возникшей проблемой. Наташа достала из сумочки маленький поэтический сборник и с удовольствием прочитала несколько стихотворений.

  — Любите поэзию Пастернака? — секретарь-референт подошла к Наташе и присела в кресло напротив.

  — Нет. Просто люблю поэзию. В данном случае это Верлен. А в связи, с чем Вы упомянули уважаемого Бориса Леонидовича?

  — Он первым пришел мне на ум. А я искала примирительные пути. Стремилась преодолеть возникшее между нами недопонимание.

  — Полноте, уважаемая Маргарита. Я вовсе на Вас не сержусь. Бдительность это Ваше профессиональное качество. И Александр во всем прав. Я бы очень удивилась, если бы вы сразу же стали помогать первому встречному в организации встречи с вашим руководителем.

   — Спасибо, — Маргарита положила ногу на ногу и прикоснулась своими нежными тонкими пальцами к кожаным подлокотникам. — Но кроме всего, мне хотелось бы Вам сказать, что в нашем офисе существуют определенные правила, так же как во всем цивилизованном мире. И в этой связи, уважаемая Наташа, Вам, собираясь на встречу со столь значительным человеком, следовало бы надеть лифчик.

    — У меня некрасивая грудь?

    — Ваша грудь, несмотря на то, что Вы уже далеко не молоды, удивительно хороша, — выразительно промолвила Маргарита, намеренно смешивая в данной фразе свои должностные обязанности с пронзительным женским сарказмом. — Но Ваши соски смотрятся поистине вызывающе. Это замысел?

   — Это природа. Вам хочется к ним прикоснуться?

   — Мне хочется их отрезать.

   — Спасибо за откровенность. Тем более что она пришла к Вам на ум сразу же  после Бориса Леонидовича Пастернака. И данный психологический диапазон  представляется мне очень интересным.

   — Ты считаешь, что твой замысел трудно понять? — Маргарита посчитала, что пришло время перейти на ты.

   — Так мы уже подружки? — проникновенно уточнила Наташа и сопроводила этот вопрос выразительным жестом руки.

   — Если ты питаешь иллюзии по поводу того, что сможешь произвести на Павла Николаевича благоприятное впечатление, то ты ошибаешься.  Ему нравятся молодые умные женщины, умеющие формулировать свой образ без столь нарочитых деталей.

  — Такие как ты?

   — Это не важно. Главное  в другом. Ты не первая и не последняя из длинной вереницы тех разновозрастных женщин, которые приходят к нему с наивной уверенностью в том, что они способны его удивить. Видимо и ты всерьез считаешь, что сделанный тобой минет может подарить ему новое небо?

    -  Нет. Я так не считаю. Даже если бы я и собиралась предложить ему нечто подобное. Я всегда оценивала свои способности очень реалистично.

    - Так что тебе надо? Наташа…

    Женщина посмотрела на секретаря-референта долгим пронзительным взглядом.

    — Удивительный случай, — Наташа прикоснулась пальцами к своему подбородку. Я и не думала, что близость к руководителю и, как следствие возможность доставлять ему удовольствия, могут столь сильно искривить сознание человека.

    — Обычный эффект. Сквозь деформированное стекло любой предмет кажется искривленным.

    -  Услышь меня, подружка. — Наташа наклонилась вперед и   чувственно облизнула свои нежные губы своим упоительным языком. — Я говорю тебе о том, что человеку, которому ты, видимо, регулярно делаешь нечто особое, может грозить серьезная опасность. И если до тебя не доходит смысл этого простого послания я выражусь по другому.

   — Ты можешь и по другому? — Маргарита удивленно округлила глаза.

   -  Представь… Ты заходишь в кабинет к Павлу Николаевичу. Включаешь музыку Генделя. Приветливо улыбаешься. Склоняешься над ним, чтобы твои роскошные волосы коснулись его щеки. Затем медленно сползаешь вниз, словно нежная прозрачная пена. Неторопливо снимаешь ремень. Расстегиваешь молнию его брюк. Открываешь доступ к предмету. И вдруг чувствуешь, что член  Павла Николаевича  на редкость холодный… Даже можно сказать — ледяной… Что такое? Думаешь ты…

   — И что же я думаю? — Маргарита столь же намеренно наклонилась вперед и практически прижалась к взгляду Наташи.

   — Я не знаю, сможешь ли ты самостоятельно найти ответ на данный вопрос, и поэтому предложу тебе свою собственную версию. А заключается она в том, что Павел Николаевич мертвый. И ты уже больше не сможешь делать ему приятное, массируя своими губами его мужское начало. Хотя конечно же можешь… Но недолго…Так как вскоре плоть начнет разлагаться.  Ты же не столь фанатична?

    — Я считаю до трех, — Маргарита медленно встала, и в ее взгляде  извивалась медуза Горгона. Она направила всю энергию своих длинных ресниц в русло одного смертельного взгляда, но в тот же самый момент к ним подошел Александр.

    — Уважаемая Наталья Васильевна, — размеренно произнес он. — Я доложил о Вашей просьбе и обозначенной Вами причине руководителю нашей службы безопасности. Он доложил выше и в результате Павел Николаевич изъявил желание лично побеседовать с Вами. Пожалуйста. Пройдемте.

        — Ты шутишь? — Маргарита прикоснулась к стене в надежде выхватить из нее увесистый кусок камня. Но Александр не шутил. Он говорил правду.

        Наташа чуть кивнула головой и направилась вслед за Александром. У шагов появились последователи. У последователей возникли вопросы. У Маргариты неожиданно пошли месячные.

       Несколько раз они останавливались на промежуточных пропускных пунктах. Наташу внимательно осмотрел физиономист, десять минут она отвечала на вопросы психолога. Странный человек в белой шапочке несколько раз просил ее открыть и закрыть рот, при этом, внимательно всматриваясь в ротовую полость через внушительный морской бинокль. Затем ее паспорт еще раз внимательно изучили, стараясь исключить любую вероятность подделки. Потом она прошла сквозь металлоискатель и  уже была готова без всякого предубеждения продолжить ряд данных мероприятий. К примеру, сделать  флюорографию или пройти плановый осмотр у гинеколога, но этого не произошло…

       Они подошли к кабинету Фигнера. Дверь открыли два негра в экзотических тюрбанах и легких шелковых накидках. По просторному кабинету величаво ходил павлин. В большом крутящемся колесе бегал глухонемой карлик. Рабочий стол, изготовленный из прозрачного материала, повторял силуэты Российской Федерации а в центре горели две лампочки. Рядом с одной значилось слово — Москва. А рядом с другой — имя и фамилия — Павел Фигнер.

       — Присаживайтесь, — хозяин  потушил сигарету и оставил ее в витиеватой платиновой пепельнице. — Я, честно говоря, заинтригован. — Он чуть наклонил голову и посмотрел на гостью с выражением первых осенних листьев. — Неужели мне на самом деле грозит какая-то опасность? Неужели Вы действительно хотите меня спасти?

       — Сегодня ночью мне приснился сон, — размеренно произнесла Наташа и в подтверждение сказанного провела ладонью по гладкой поверхности Российской Федерации.

       — Скажите на милость, — Фигнер облокотился на стол и положил подбородок на ладони сложенные в единое десятипалое существо. — Событие поистине знаменательное. И о чем же Вы хотите мне рассказать?

       — В моем сне возникли вполне определенные события, странным образом, связанные с Вами, — женщина выдержала небольшую паузу. — Пустынная улица. Окна, моргающие пластмассовыми ресницами. Магазин под названием «Все». Тротуарная плитка, повторяющая наизусть тайны земли. Бутылка водки, лежащая на боку. Пачка сигарет, покинутая птенцами. Спичка. Зажигалка. Большой черный жук…

      — Ваше повествование меня завораживает, — Павел Николаевич убедительно покачал головой. — И мое решение встретится с Вами, отложив все самые срочные дела, уже практически себя оправдало.

     — Но это еще не все… Дело в том, что вскоре на этой улице появились Вы. — Наташа поцеловала свою ладонь и посмотрела на Фигнера с выражением неподвижной черной воды. — Вы медленно двигались по тротуару, потом по дороге, затем остановились и легли на проезжую часть. Несколько минут Вы лежали неподвижно. Далее что-то произошло. У Вас. Внутри. И Вы начали страстно целовать дорогу, а в промежутках между поцелуями  просили у нее денег. В этот же самый момент из дверей магазина «Все» выползла большая змея и двинулась к Вам навстречу. Она приблизилась, проскользнула под брюки и попыталась войти в Ваш задний проход. И она вошла туда. И Вам стало больно. А потом появилась еще одна змея, которая стала целовать Вас и просить у Вас денег…

     — Я, пожалуй, приму еще одно знаменательное решение и отменю все дела на завтра, — Павел Николаевич загадочно улыбнулся. -  Уж очень хочется пообщаться с Вами подольше. Проникнуться всеми оттенками Вашего сна. Вы, наверное, стремитесь покончить с собой. Но не решаетесь.  — Продолжил он без всякой паузы, но с отчетливым изменением тона. — И в данный момент добиваетесь моего содействия.  Словом обратитесь к Фигнеру. Фигнер поможет…

     — Ну что Вы, — Наташа загадочно повела глазами. — В моих планах не было намерений  расстаться с жизнью. — Я всего лишь хотела просить у Вас денег за свое сообщение, для того, чтобы в дальнейшем жить безбедно и радостно. И вспоминать Вас только самыми добрыми словами… Великий Фигнер. Сиятельный  Павел Николаевич. Несравненный повелитель снов.

     — Вы шутите?

     — Вы еще не дослушали мой сон до конца.

     — Это верно.

     — Так вот. В тот самый момент, когда одна змея извивалась в Вашем заднем проходе, а другая целовала Вас и попутно просила денег.

     -  Появился ныне покойный президент международного Олимпийского комитета Хуан Антонио Самаранч? — сумрачно предположил Фигнер.

    — Нет. Появился голубой буйвол. Он был крайне возбужден и уже хотел проткнуть Вас своими рогами, но в этот самый момент Вы превратились в большой каменный дом.

    — Слава тебе Господи, — Павел Николаевич театрально перекрестился.

    — Но на этом развитие сна еще не закончилось. Так как уже через несколько мгновений случилось землетрясение. Все зашаталось, все исказилось, и Вы треснули вдоль и поперек. Вы рассыпались на куски и осколки. И это был Ваш финал. Вас не стало. Вы превратились в пыль…

    Карлик остановился и решил отдохнуть. Он тяжело дышал и строил им рожи, сквозь пуленепробиваемое стекло.

    Фигнер покинул кресло и подошел к окну.

    Наташа проследовала за ним и расположилась совсем рядом.

    Бесконечная панорама. Стеклобетонная каша. Рекламная шелуха. Обнаженные нити троллейбусных линий. Машины на поводке. Капли слов в мусорном баке.

    — Сколько лет мы не виделись? — тихо сказал он.

    — Пятнадцать.

    — Зачем ты пришла?

    — Мне приснился сон. Мне кажется, что тебя скоро убьют. Мне тебя жалко.

    — А что с ним? — Павел Николаевич повернулся к женщине и посмотрел на нее сквозь бесконечное количество дней.

    — Играет в ресторане. Пишет стихи. Пьет.

    — Он гениальный, — Фигнер прикоснулся к стеклу указательным пальцем и написал на нем то же самое слово.

    — Будь добрее. Вы же были друзьями.

    — Это легенда… Мы пересекались в тебе. И только…

    — Ты хорошо выглядишь. Но о тебе говорят много нехорошего. — Наташа сделала несколько шагов в сторону и прикоснулась к странному зловещему цветку. — Что это?

    — Это мой друг.

    — Ты на самом деле соответствуешь тому, что о тебе говорят?

    — Может быть, нет смысла меня спасать?

    — Ты еще можешь остановиться, — Наташа посмотрела на Павла и вспомнила первый подъезд, третий этаж. Квартиру под номером 8. — Ты еще можешь принять то, что живет вне твоего желания. Ведь кроме него есть сердце. Есть душа. Есть Земля, наполненная тенями. И твое детство. И твоя мама. И Сергей… Есть я.

    — Ты считаешь, что пример Сергея должен меня вернуть на путь истины? — Фигнер скептически  изогнул губы. — Хотя ты права. — Добавил  он после краткой паузы. — У Сергея же все сложилось. Играет в ресторане. Извлекает из себя стихи. Заливает в себя  огненные напитки.

    — Он гениальный.

    — И ты гениальная. Все кроме меня гениальные. — Он выразительно изобразил руками окружность. — Хотя ты прекрасно понимаешь, что это лишь иллюзия. Это ширма, придуманная ресторанными музыкантами, непризнанными поэтами или бездарными менеджерами, чтобы оправдать свое существование на Земле. А самое главное заключается в ином. В том, что ты очень красивая. Вот и все. А все остальное бред. В совокупности с тем, что первично… Сознание. Материя. Кусок твоего сна. Нет… И еще раз. Нет. Только  Желание. Лишь из него произрастают все существительные глаголы. Все знания и убийства. Все лекарства и все голоса, все корни и все отрезанные языки. Бери и жарь… И ешь… Еще хочешь…

    — Видимо о тебе говорят правду.

    — Люди просто так не осудят. Они же все гениальные… Слабые. Несчастные. Улитки…

    — Песок…

    -  А зачем ты играла с моим персоналом в эту игру? Знаешь. Не знаешь.

    — Не знаю… Может быть сомневалась. Но сон действительно был. И предчувствие. Поэтому будь осторожнее…

    — Это удивительно, — тихо сказал он.

    — О чем ты?

    -  Меня на самом деле скоро убьют.

    — Кто?

    — Те, в ком живут желания. И эти желание еще более страстные и стремительные чем у меня…

    — Ты не шутишь? — твердо спросила Наташа.

    — Увы… Мне очень мешал один человек. Я принял решение и его отравили. Это событие привлекло вниманием еще одного человека. Значительно более могущественного. Мне, видимо, следовало договориться с ним, пойти на компромисс. Но у меня возникло новое желание. И я отдал новый приказ, и второй человек получил свою заветную пулю. Но на этом дело не кончилось, так как из глубины порочного брюха вышли титаны. С каменными лицами, металлическими нервами и неистребимой жаждой свежего мяса. Они приговорили меня. И этот приговор вскоре будет приведен в исполнение.

    — Может быть тебе спрятаться… Где-нибудь в Африке… Или в Лондоне… Или в Кишиневе…

    — Это не поможет… Они все равно найдут. Да, честно говоря, они и не позволят мне скрыться. Во всяком случае, я бы не позволил. А они это не я. Они это сто тысяч я…

     Несколько минут длилось молчание.

     Они смотрели на город.

     По земле ползали люди.

     В канализационных трубах умирала вода.

     — Мне кажется, что ты живешь не своей жизнью, — тихо сказала Наташа.

     — Думаю, что своей…

     — Что ты собираешься делать?

     — Хочу предложить тебе деньги… Надеюсь ты не станешь отвергать мой прощальный подарок.

     — Нет… Если это для тебя действительно важно. — Наташа сделала несколько шагов и села на место Павла.

    — Я выпишу чек, — размеренно промолвил  он и сел напротив. На то место где ранее сидела Наташа. Затем достал чековую книжку и написал там то, что шептало ему на ухо его вдохновение.

    — Возьми, — мягко произнес он и протянул ей заполненный бланк.

    Она взяла его и положила в сумочку.

    — Это совпадение?

    — Просто мы связаны, — Павел подошел к ней и прикоснулся к ее плечу. — Связаны сильнее, чем могли бы предположить. Некая невидимая нить. От пупка к пупку.

    — Или это возможность проститься?

    — Просто возможность…

    — Неужели такое бывает? — спросила она.

    — Бывает, — ответил Павел.

    — Так что же ты будешь делать? — повторила она свой вопрос и посмотрела на него, чувствуя, что он уже точно знает ответ на него.

    — Хочу выпрыгнуть из своего окна, — Павел выразительно указал на большой стеклянный прямоугольник. — Мне же всегда нравилось прыгать в воду. С десятиметровой вышки. Ты помнишь?

    Она молча кивнула головой.

    -  А двадцать первый этаж — это практически космос, — в его глазах промелькнула  черная птица. — Подойду. Стану на самый край. Вдохну полной грудью. Посмотрю на мир глазами уходящего света и растворюсь в воздухе и асфальте.

    — Неужели ничего нельзя сделать? — тихо произнесла она и почувствовала, что в ее ресницах поселилась тоска.

    — Ничего… Хотя нет. Ты можешь оказать мне существенную помощь…

    — Говори. Я слушаю, — Наташа приблизилась к нему и  взяла его за руку.

    — Мне будет легче если ты будешь меня ждать… На улице…

    — Я буду ждать…

    — И помашешь мне рукой… Перед тем как я отправлюсь в последнее путешествие.

    — Все что смогу…

    На круглом циферблате двигались стрелки. Одна значительно быстрее другой. На ковровом покрытии стремительно размножались бактерии. На стенах проступали стигматы. В перечне самых важных документов не хватало свидетельства о любви, скрепленного подписью и печатью. Рядом с открытой книгой  стояла тень повелителя знаний. Около офисного шкафа на журнальном столике лежала пластмассовая канарейка…

    — Прощай, — тихо сказала Наташа и поцеловала его в щеку.

    — Я думаю, что во всем этом есть смысл… И этот смысл являет собой средоточие всех иных смыслов… Но… Нет желания… Совсем…

    Она вышла из его кабинета.

    Охранник провел ее к лифту.

    Маргарита посмотрела на уходящую женщину. Ее губы пронзила острая таинственная гримаса. Словно кто-то завладел ее мимикой и стремительно тянул ее на самое дно. Маргарита испугалась… И выпила холодной воды.

    Александр мило улыбнулся и нажал на красную кнопку.

    Лифт  пошел вниз.

    Наташа пошла вместе с ним.

    Тем временем Фигнер несколько минут считал про себя.

    Досчитал до трех.

    Встал.

    Приблизился к сейфу.

    Открыл.

    Извлек фотографию.

    Поцеловал.

    Затем достал пистолет с глушителем и застрелил павлина.

    Далее решительно направился к бронированному стеклу. Вставил ключ в замок. Повернул два раза. Глухонемой карлик оказался на свободе.

   — Здравствуй, Степан, — Фигнер погладил его по голове, а затем назидательно потянул за нос. — Придется тебе со мной полетать, — продолжил он отеческим тоном. — Первым пойдешь… Пространство проверишь… Воздух немного растормошишь… Ты же без меня все равно пропадешь… Кому ты без меня будешь нужен? Никому… Если только Альфреду. Так он из тебя давно чучело хотел сделать. Два миллиона долларов за тебя предлагал. Я отказался. Мне всегда нравилось как ты бегал… Есть в тебе что-то загадочное. Великая пародия на Создателя… И мычал ты всегда музыкально… Душевно… И рожи строил… Одним словом единственный член семьи…

   Степан преданно и влюблено смотрел на Павла Николаевича, словно щенок, будто школьница не знающая урок или деревянная нога, потерявшая человека.

   — Все. Время пришло.

   Фигнер взял Степана под мышку, подошел к окну, затем включил китайский моторчик и окно отворилось.

   Возник ветер. Звуки города, разбросанные тут и там. Птицы стремящиеся долететь до двадцать первого этажа в надежде увидеть Фигнера. Другие дома и окна. Иные слова и прочерки вместо слов…

   Внизу  на зеленой траве в некотором отдалении от здания стояла Наташа. Она смотрела вверх.

   Она увидела, что большое окно отворилось.

   Она помахала рукой.

   Затем вниз полетело первое существо.

   Остановилось…

   Контур.

   Кровь плавно вытекающая из глухонемой головы.

   Это был Степан. Его было не жалко, но лишь оттого, что вся жалость была уже собрана в нечто единое и предназначалась другому.

   Она вновь помахала рукой, в надежде, что следующей полетит Маргарита.

   Следующим полетел Павел.

   Он действительно умел прыгать с большой высоты.

   Его силуэт выскользнул из окна. Он на несколько мгновений завис в пространстве в образе распятого человека. Затем сгруппировался. Сделал вращение в три оборота и четко вошел в асфальт. Практически без брызг.

   Они лежали недалеко друг от друга.

   Вокруг уже собиралась публика.

   Но никто  не  аплодировал.

   Все ждали дальнейшего развития сюжета и с надеждой смотрели вверх.

   Наташа подошла к Павлу.

   Он лежал на спине и все еще смотрел на нее.

   Несколько минут Наташа стояла рядом и чувствовала, что из нее медленно вытекает последнее равновесие. И лишь когда его совсем не осталось, она повернулась и обожгла слезы.

   В этот же самый момент на столе, повторяющем контуры Российской Федерации потухла лампочка, рядом с которой было имя и фамилия — Павел Фигнер.

   Прошло всего несколько лет, и потухла еще одна лампочка, рядом с которой было всего одно слово — Москва…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>